Что заметила, чем больше говорят о необходимости чистить русский язык от англицизмов, тем их больше появляется. Причём в лидерах те самые структуры, которые, по идее, и должны бороться с иноязом.
Больше двух лет назад Госдума приняла поправки к закону «О рекламе», запрещающие использование алфавитов, созданных не на графической основе кириллицы. Позже Госдума приняла законопроект, обязывающий должностные лица и граждан избегать использования заимствованных слов, у которых есть аналоги в русском языке.
- Хорошее дело! – подумали тогда многие в стране. Причём не только любители родного языка, но и просто обычные люди, которые не понимают «птичий» язык сегодняшних журналистов, депутатов, чиновников, школьных учителей и всевозможных организаторов разных, в том числе, очень полезных мероприятий.
«Хайпанув на харрасменте блогер попал на буллинг» - из понятных слов для многих только одно – попал. Зато не понятен смысл в контексте. Что-то кинул и попал? Куда-то наступил и попал? В общем – какая-то мозгодробительная ерунда. А ведь такую ерунду мы ежедневно видим по телевизору, и что-то незаметно ограничение по использованию англицизмов.
Почему вдруг у нас появился этот самый харрасмент? Что раньше не было домогательств на сексуальной почве? Не смешите!
А буллинг? Его-то зачем тянут во все программы? Этим вопросом занимаются очень серьёзные структуры – МВД, Министерство образования и т.д. То есть те самые должностные лица, которые должны контролировать собственное словоизвержение. Почему они не борются с травлей одних детей другими? Почему только с буллингом можно бороться?
Про спикеров на панели, которые обсуждают кейсы в инвент-отрасли, даже слышать не хочется. Извините, я уж по-русски скажу – уши в трубочку заворачиваются.
Инвестиции в стартапы хендмейда повергают в тихий ужас умелую вышивальщицу. Вместо того, чтобы создавать красивые вещи, она вынуждена продираться сквозь мутную терминологию, которая, собственно говоря, ничего больше не даёт, кроме головной боли от попытки понять: что это значит и на кой чёрт всё это нужно?
Я человек среднего возраста. То есть захватила кусочек времён Советского Союза, благополучно выжила в 90-е годы, не погибла и не загнулась в 2000-е, зато приобрёла немалый опыт за всё это время. Но хоть убей меня, не понимаю – почему раньше принимали и воплощали программы, а теперь проекты? Может, потому что проект можно бросить на полпути – простите, не получилось, и надо прощать ошибки? А программу не бросишь – она детально прописана, в том числе ответственность за срыв реализации программы?
Когда наши чиновники начинают петь песни про то, как хорошо мы живём, а будем жить ещё лучше, сразу вспоминаются их птичьи трели про создание воркаутов и коворкинг-центров. Ведь эти локации в мейнстриме, да и логистика вполне ложится, не верите – вот пруф. Да, одно обязательное условие – необходима коллоборация.
Всё поняли? Вот, и я тоже долго продиралась сквозь эту словесную пургу. А в переводе на русский это всего-то ориентация на создание спортивных площадок и офисных центров, так как темы модные, подъездные пути есть, а кто не верит – пусть смотрит на карту города и результаты опросов населения. Единственное, для успешной реализации этих программ нужно заключать сотрудничество с другими потенциальными партнёрами.
И если вам скажут, что мой перевод – фейк, не верьте! Всё так и есть.
Вот только опять же не понимаю. Если идёт борьба за чистоту родного языка, то причём тут фейк? Чем ложь-то не угодила? И ещё, да простит меня многочисленная армия любителей коллабораций, но это слово – ненавижу. Потому как слишком у него шлейф грязный. Во Вторую мировую войну коллаборантов всё больше предателями называли. Причём не только в Советском Союзе. Этот термин вообще во Франции появился, как клеймо тем французам, что с Гитлером в коллаборацию поспешили вступить.
И если уж от осинки не жди апельсинки, по крайней мере без помощи мичуринцев, то и от слова с негативным контекстом сложно ждать позитивных результатов.
Особая проблема с англицизмами – в образовательной среде. Когда читаешь сообщения из школ, детских центров, ГУО и Минобра, нередко возникает ощущение, что педагоги ругаются, а не рассказывают о своих достижениях. В лучшем случае – с помощью инояза тщательно маскируют деятельность, смысл которой им самим не очень понятен.
Вот смотрите, несколько лет назад появилась хорошая идея – приблизить реальное производство к курсам обучения в техникумах и училищах. Чтобы выпускник владел не только теоретической подготовкой, а уже всё перепробовал руками, поработал в профессии, словом, был не новичком в деле.
Но зачем-то назвали всё это дело профессионалитетом – как-то не очень звучит. И тем более непонятно, почему обучают теперь компетенциям, а не профессиям или специальностям? При том, что официально студенты поступают на конкретную специальность! И в дипломе у них записана специальность, но в промежутке – пока учатся – компетенции. Чем это слово так приглянулось педагогам – ума не приложу.
И отдельные слёзы, точнее, плач по русскому языку посвящён – средней школе. То устраивают челлендж «Герои Победы», то создают скрэпбук «Русский алфавит». Нет, конечно, спасибо, что всё же только челлендж, а не анруф какой (челлендж на английском означает «вызов», анруф – немецкое слово). Но мне как-то странно слышать такие словосочетания.
При этом, упаси меня Бог, бороться с вообще иностранными словами. Во-первых, это было бы крайне глупо, во-вторых, совершенно непродуктивно. Конечно, куда же я денусь от гаджетов и компьютеров, смартфонов и пауэр-банков, скриншотов и сканов – адекватных аналогов в русском языке этим понятиям на самом деле нет. Помнится, на Украине в своё время пытались заменить все иноязычные слова на родные (в том числе русские слова меняли, решив, что всё – не братья мы) – зрелище душераздирающее. Без слёз слушать и читать невозможно. Уточню – слёз смеха.
Но меру-то знать надо. Чтобы и язык сохранить, и свои тексты-речи делать доступными для понимая подавляющего большинства сограждан, да и из-за элементарного уважения к великому и могучему.
Валентина КОРЗУНОВА,
иллюстрация сгенерирована GigaChat